Почему я больше не гей, но все еще хочу жениться на парне

От редакции «СМИ об ЛГБТ»: автор поста — Крис Моррис, британский гей-активист. В 1997-м году выиграл в ЕСПЧ у Великобритании иск о возрасте согласия однополых партнеров. Позже изучал психологию, стал членом ЛГБТ-объединения OutRage! В настоящее время занимается личностными тренингами.

Я помню первый раз, когда я решил стать Геем. Мне было 15, и я уныло брел домой из школы. До того дня я всегда рассматривал секс скорее просто как некое занятие, нежели то, что определяет мою принадлежность к той или иной ориентации; то есть с точки зрения поведения, но не идентичности. Я занимался сексом с парнями и девушками, даже не думая о самоопределении. Но в тот день я решил примерить на себя новую роль — именно тогда я сделал выбор стать Геем.

Помню, я увидел как парень покупает очередной номер “Гей Таймс”, он был похож на меня, но выглядел счастливее. Тогда я впервые подумал о гомосексуальности как об идентичности. Это была мимолетная мысль, но она закрепилась в моей голове. Я вырос под строгим надзором, и до этого момента был очень одинок. Меня часто закрывали в комнате без книг или какой-либо музыки.

Единственный плюс был в том, что все это время я мог посвящать себя саморефлексии и узнал себя достаточно хорошо. Я много думал о поведении против бытия. Кто я? Неужели мое поведение создает меня? Кто я за рамками своего поведения? Некоторые ребята играли в футбол и становились футболистами, а некоторые — так и продолжали просто играть. Некоторые ребята спали с другими парнями и стали Геями, а некоторые просто продолжали спать. Я знал, что роли, которые я играю — «сына», «брата», «лондонца», — влияют на мое мышление и формируют мой жизненный опыт. Я решил перевоплотиться, играя роль Гея.

Идея камин-аута в школе была проста: я рассказал о себе человеку, про которого заведомо знал, что он расскажет об этом другим. Реакция была молниеносной. На следующей перемене огромная толпа детей окружала меня. Они засыпали меня вопросами и оскорблениями. Оскорбления возбуждали меня больше, чем вопросы, и это было удивительно. Люди больше не смотрели на меня как на человека, они смотрели на меня как на Гея. Ни одно из оскорблений не было личным, все они были о гомосексуальности. Я чувствовал себя в безопасности. Даже когда мальчики разбили стеклянную бутылку о мою голову, я чувствовал себя как за щитом.

Я знал, что играю роль, но иногда мне казалось обратное. Однажды я подружился с актером Йеном МакКелленом. Было забавно, как он каждый раз сходил со сцены и становился снова Йеном, даже если он был в гриме и костюме своего персонажа. Я расспросил его об этих перевоплощениях, и мы болтали об этом.

Как только мне исполнилось 16 лет, я подал иск в Европейский суд по правам человека с тем, что у Великобритании были предрассудки в отношении меня и других подростков-геев. Спать в 16 лет в Великобритании с другим мужчиной было незаконно, однако с девушкой позволялось. Возраст согласия был 18 лет для однополого секса; 16 — для секса мужчины с женщиной. Я организовал кампанию, был на обложке “Гей Таймс”, меня приглашали на телевидение и на встречи с политиками.

Я посещал университеты, проводил беседы со студентами, а потом спал с ними. Они были на несколько лет старше меня, но их жизнь тоже менялась. Я считал это своей “секретной миссией” — днем учиться, или по крайней мере делать вид, а затем по вечерам начиналась моя настоящая работа по утверждению той жизни и той идентичности, которую мы выбрали. Вообще, университеты — волшебные места, там полно людей, которые меняют себя.

Это было смешно: мои адвокаты по ЕСПЧ говорили мне, что мы победим, а я все время думал: «Ну и что?» Мысль о том, что мы проиграем, мне и в голову не приходила. Но я не хотел побеждать с помощью юридических и интеллектуальных аргументов, я хотел завоевать сердца людей и заставить их принять нас. Когда я говорю о “нас”, я имею в виду меня. Я хотел, чтобы люди приняли меня, но не мог просить лишь за себя. Принятие себя в качестве гея и принятие геев людьми было первым шагом.

Помню, однажды мы были на благотворительном ужине в Королевском Альберт-Холле, я танцевал с Робби Уильямсом и другими знаменитостями. Мы спели We Are Family (“Мы семья”), атмосфера в зале была чудесной. Хотя я не чувствовал себя частью семьи. Они не видели настоящего меня, только мою гей-маску. Вы не можете любить маску. Я понял, что получил то, чего я действительно хотел, когда увидел Чеса, красивого молодого журналиста, который попросил дать ему интервью для гей-журнала Attitude. Я сразу понял, что мы могли бы провести остаток своей жизни вместе. Было так хорошо и так прекрасно, и я любил его всем сердцем. Он тоже меня любил, и это было впервые, когда кто-то испытывал ко мне такие чувства.

Чес видел меня настоящего за моей маской. Я это понял сразу же при первой встрече. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда и стали жить вместе через несколько недель. Я начал изучать психологию и учиться смотреть на людей за их масками.

Четырнадцать лет спустя я думаю, что я больше не Гей. Просто я влюблен в замечательного человека. И именно поэтому я поддерживаю однополые браки, потому что любовь превосходит все, и совершенно не имеет значения, кого и как долго вы любите. Я хочу, чтобы будущие поколения принимали это как должное, чтобы они понимали, что их любовь так же реальна и подлинна, как и чья либо другая.

Никто не должен заниматься самобичеванием в поисках ответа на вопрос, почему их любовь считается менее стоящей, чем других людей. Никто не должен задаваться вопросом, почему, любя кого-то, их считают “больными” или “ненормальными”. И никто не должен бояться любить, не в силах даже представить себя в любви. Мэтью Тодд писал в “Гардиан” о том, что стыд по-прежнему глубоко травмирует многих людей, многие из которых кажутся счастливыми и успешными. Я иногда думаю, что люди, которые больше всего говорят о гордости, больше всего разрушают себя от стыда.

Именно стыд и движет теми, кто боится признаться в том, кем они являются. Стыд съедает нас и делает нас менее творческими, менее продуктивным и менее готовыми внести свой вклад в развитие общества.

Стыд делает нас разобщенными, а не едиными. Он заставляет быть нас пессимистами. Это приводит к тому, что мы меньше заботимся о своем здоровье, к зависимости, тревогам и антисоциальному поведению. Цена стыда огромна. Нужно относиться с достоинством к тому, что скрыто под нашими масками. Мы все человеческие существа, и все равны.

Источник: Pinknews.co.uk / Перевод: LGBTsmi.ru

Метки: , , , , ,
Подписаться на RSS комментариев к этой записи

2 Комментария

  1. привет я васька мне 21 год хочу женистя на парне я в санкт -петербурге

  2. мне понравилась статья. мне кажется в наше время люди слишком приувеличивают смысл секса в своей жизни и от этого столько проблем возникает, гей, не гей. Мне кажется что у души нет пола, (я все таки хочу верить, что душа есть) раз нет пола, значит просто находим близкую нам душу и хотим быть рядом,а какой там пол, мне кажется не очень важно, главное чтобы было хорошо обоим. И все эти разговоры про то что это плохо или что необходимо заявить всем об ориентации и оттого стать свободным..незнаю..странно.Но с точки зрения государства и общества хотелось бы больше лояльности,все это превращается в какой то идиотизм…Мы все человеческие существа, и все равны.

Оставить Ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*